Как жили девочки-беспризорницы: их особые трудности

Представьте девочку. Лет тринадцать. Косы грязные, платье рваное, в глазах — страх и одновременно злость. Она не подходит к другим беспризорникам. Не доверяет взрослым. Спряталась в углу подвала и сжимает в кулаке осколок стекла. На всякий случай. Это не художественный образ. Это реальность. Девочки-беспризорницы 1920 жили в аду, о котором мальчишки даже не догадывались.

Статистика их почти не замечала. Официальные отчёты писали про «беспризорников» в мужском роде. Анкеты спрашивали про возраст, происхождение, работу. Но не спрашивали про то, что с ними делали ночью. Давайте заглянем туда, куда не заглядывали переписчики.

Сколько их было и почему их не замечали

Меньше, чем мальчиков, но не настолько

По разным оценкам, девочки составляли от 25 до 30% всех беспризорников. Это много. Это сотни тысяч детей. Но в документах они почти не видны. Почему?

• Девочек реже ловили на облавах — они лучше прятались
• Родственники чаще забирали девочек, чем мальчиков (жалели, боялись за них)
• Девочки быстрее «пристраивались» — в детдома, в семьи, в… другие места
• Многие девочки скрывали свой пол — одевались как мальчики, стриглись коротко
• Переписчики ошибались — на глаз определяли пол, а девочка-подросток с короткой стрижкой легко сходила за мальчика

Как жили девочки на улице в переписях? Почти никак. Их там почти не было. Не потому, что они не страдали. А потому, что система их не видела.

Почему девочек становилось больше к концу 1920-х

Интересная деталь. В начале 1920-х девочек среди беспризорников было мало. К концу десятилетия их доля выросла. Почему?

• Мальчиков активнее забирали в детдома и трудовые колонии
• Девочки оставались «на втором круге» — их не успевали спасать
• Семьи распадались, и девочек, как более слабых, выгоняли первыми
• Голод косил женщин (матерей) — дочери оставались одни

К концу 1920-х проблема девочек-беспризорниц 1920-х стала острее. Но говорить об этом вслух не любили.

Почему девочки уходили на улицу

Те же причины, что у мальчиков, но острее

52% — сиротство. 30% — голод. Эти цифры работают и для девочек. Но есть нюансы.

Девочка теряла родителей — и сразу становилась мишенью. Родственники могли взять её в дом… как прислугу. Бесплатно. Без права голоса. И бить. И унижать. Для многих девочек улица была лучше, чем «забота» дяди или старшего брата.

Специальные причины — насилие в семье

10,9% всех беспризорников ушли из-за жестокого обращения. Среди девочек этот процент был выше. Над ними издевались чаще. Сексуально. Отец, отчим, старший брат. И «добрый» сосед.

Девочка бежала не от голода. Она бежала от рук, которые лезли под юбку. И на улице её ждали новые руки. Но там хотя бы можно было убежать.

«Нетрудовой элемент» — особый случай

Детей «бывших» — дворян, купцов, офицеров — выгоняли из школ. Их называли «лишенцами». Им не давали работу. Для девочки из такой семьи это был двойной удар. Её семья уничтожена, ребенка клеймят, не берут ни в детдом, ни на учёбу. Остаётся улица.

Судьба беспризорных девочек из «нетрудовых элементов» — это отдельная страшная глава. Их никто не жалел. Даже сочувствующие боялись помогать «врагам народа».

Как жили девочки на улице — особенности выживания

Ночевали с мальчиками или отдельно?

Теоретически — отдельно. Практически — где придётся. Вокзал. Подвал. Чердак. Если девочка ночевала одна, её почти гарантированно насиловали. Поэтому многие прибивались к стаям мальчишек. Защищали? Не всегда. Часто мальчики сами были агрессорами.

Но были и стаи, где девочку принимали как сестру. Ей доверяли сторожить, ходить на «дело» (она вызывала больше доверия у прохожих). Но это редкость.

Как прятались

Девочки умели исчезать. В анкетах они врали о возрасте, имени, прошлом. Они красили волосы углём. Одевались в мужскую одежду. Им помогали сердобольные старухи — пускали переночевать в чулан.

Как жили девочки на улице с точки зрения безопасности? Как партизанки в тылу врага. Каждый взрослый мужчина — потенциальный насильник. Каждая ночлежка — опасность. Даже детский приёмник — не гарантия.

Что они ели

То же, что и мальчики. Попрошайничество. Воровство. Батрачество. Но есть разница: девочке легче выпросить еду. Её жалеют. Ей подают чаще. Это единственное «преимущество» — её слабость работает на неё. Но это же и делает её уязвимой.

Насилие над беспризорницами — главная катастрофа

Цифры, которых нет

Официальная статистика молчит. Но косвенные данные — врачебные отчёты, записки деткомиссий, письма воспитателей — говорят страшное. Большинство девочек-беспризорниц прошли через изнасилования. Неоднократные. Групповые. С избиениями. С заражением.

Одного этого достаточно, чтобы понять: насилие над беспризорницами было массовым. Системным. О нём знали. Но не писали в газетах. Не включали в отчёты.

Кто насиловал

• Взрослые мужчины — бродяги, пьяницы, «добрые дяди», которые предлагали еду и ночлег
• Милиционеры — при задержании или в участке
• Воспитатели в детдомах и приёмниках
• Старшие мальчики-беспризорники
• Сотрудники трудовых домов

Девочка была беззащитна. Она не могла пожаловаться — не поверят. Не могла убежать — поймают. Не могла защититься — сил нет.

Последствия насилия

• Венерические болезни — сифилис, гонорея. Лечить негде и некому.
• Беременность. Девочка-подросток рожала в подвале или на вокзале. Ребёнок умирал. Или его убивали. Или бросали.
• Психологические травмы — на всю жизнь. Ненависть к мужчинам. Ненависть к себе. Апатия. Суицидальные мысли.
• Проституция — как «лёгкий» способ выжить. Но это не выбор. Это продолжение насилия.

Проституция среди несовершеннолетних 1920

Как девочки попадали в проституцию

Не сразу. Сначала — попрошайничество. Потом — воровство. Потом — знакомство с «тётенькой», которая предлагает ночлег. А потом — «работа». Девочку ломали неделями. Били. Морили голодом. Потом выводили на панель.

Проституция среди несовершеннолетних 1920-е — это был бизнес. Взрослые сутенёры держали девочек на привязи. Забирали все деньги. Избивали. Иногда убивали.

Цифры и факты

Точных цифр нет — официальная статистика замалчивала тему. Но из отрывочных данных: в Москве, Ленинграде, Одессе, Саратове были целые кварталы, где торговали девочками-подростками. Возраст — от 12 лет.

Некоторые девочки попадали в проституцию уже в детдомах. Воспитатели продавали их знакомым. Или сами пользовались.

Что государство делало с этим

Почти ничего. Венерические диспансеры для детей открыли поздно и мало. Трудовые дома для девочек-правонарушительниц были переполнены. Сутенёров почти не ловили. Если ловили — давали маленькие сроки.

Судьба беспризорных девочек, попавших в проституцию, — это смерть или инвалидность к 18 годам. Болезни. Побои. Аборты. И никакой помощи.

Девочки в детдомах и трудовых домах

Детдом — не спасение

Многие думают: попала девочка в детдом — спаслась. Нет. В детдомах тоже насиловали. И воспитатели, и старшие воспитанники. Кормили плохо. Одежды не хватало. Побеги были частыми.

Как жили девочки на улице после побега из детдома? Ещё хуже, чем до него. Их ловили, возвращали. Наказывали. Или они скрывались, но без документов, без надежды.

Трудовые дома для девочек

Такие учреждения были. Но их мало. Условия — спартанские. Учат работать. Режим жёсткий. Психологическая поддержка — ноль.

Для девочек-правонарушительниц (а «правонарушением» могло быть и бродяжничество, и воровство, и проституция) трудовой дом часто становился последней остановкой перед тюрьмой для взрослых.

Педагоги не знали, как работать с травмированными детьми. Теория «моральной дефективности» учила: эти дети испорчены от природы. Их можно только изолировать или заставить работать. Но не лечить. Не жалеть. Не любить.

Это страшная трудность девочек на улице и после неё: никто не верил, что они могут быть нормальными.

Что говорили сами девочки (из редких записей)

Отрывки из анкет и автобиографий

В книге О. Кайдановой «Беспризорные дети. Практика работы опытной станции» (1926) приведены автобиографии. Вот строки одной девочки, потерявшей всю семью:

«Конец я лишилась родителей, то известно, сиротам какая жизнь, кто не жил без родных, тот не посочувствует другим. Я бы описала более подробно, но мне не поверят, что я пережила. … Жить хорошо, а умереть ещё лучше».

14 лет. Она считала, что смерть лучше жизни.

Другая запись, из отчёта детприёмника: «Девочка, 12 лет. Не доверяет мужчинам. Бьётся в истерике, когда её трогают за руку. Плохо ест. Не спит по ночам».

Классический посттравматический синдром. Но в 1920-х этого термина не знали. Её называли «трудной», «морально дефективной», «неисправимой».

Почему их забыли

Официальная статистика искажала реальность

В отчётах писали «беспризорник» в мужском роде. Девочки растворялись в цифрах. А если и выделялись отдельно — то в графах «проституция» или «венерические болезни». Как будто это был их выбор. Их вина.

Историки долго молчали

В советской историографии тема девочек-беспризорниц 1920-х почти не поднималась. Считалось, что советская власть всех спасла. А если и были проблемы — то это пережитки прошлого. О насилии в детдомах не писали. О проституции — только как о буржуазном пережитке, который исчез сам собой.

В современной историографии тему начали раскапывать недавно. И каждый новый архивный документ — как пощёчина. Мы не знали. Или не хотели знать.

Надо помнить

Мы не можем вернуть этим девочкам детство. Но мы можем перестать делать вид, что их не существовало. Они были. Тысячи. Сотни тысяч. Они мёрзли, голодали, боялись, болели, умирали. Их насиловали, продавали, били. И никто не пришёл на помощь.

Это не «тёмная страница истории». Это наша общая память. И наша общая боль.

Особые трудности девочек на улице:

• Насилие — каждую ночь, каждый день, везде
• Беременность в 12-14 лет — без помощи, без лекарств, без надежды
• Венерические болезни — без лечения, на всю жизнь
• Проституция как «вынужденный выбор»
• Психологические травмы — ненависть, страх, отчаяние
• Невидимость для статистики и государства
• Отсутствие специальных приютов и программ помощи
• Насилие даже в детдомах и трудовых домах

Чего не хватало:

• Женских детдомов с нормальным персоналом
• Психологической помощи
• Защиты от насилия в учреждениях
• Реального наказания для насильников
• Просто — человеческого сочувствия

Девочки-беспризорницы 1920-х — это самая страшная часть беспризорности. Их было меньше, чем мальчиков, но страдали они в разы сильнее. Они были невидимками для статистики, жертвами для насильников, «морально дефективными» для педагогов.

Мы не знаем большинства их имён. Не знаем их судеб. Но мы знаем одно: им было некуда идти. Им было не на что надеяться. Они выживали как могли. И многие не выжили.

Помнить о них — не значит копаться в грязи. Помнить — значит сказать: больше никогда. Ни одна девочка не должна проходить через это снова.